Осеева-Хмелёва В - Динка (радиоспект. зап. 1967, с уч. В. Сперантовой, З. Бокаревой, Ю. Волынцева, Л. Князевой) 3 ч. из 3х

 
Код для вставки на сайт или в блог (HTML)
В 1937 году Валентина Осеева отнесла в редакцию свой первый рассказ «Гришка».
В 1940 году вышла первая книга «Рыжий кот». Затем были написаны сборники рассказов для детей «Бабка», «Волшебное слово», «Отцовская куртка», «Мой товарищ», книга стихов «Ежинка», повесть «Васёк Трубачёв и его товарищи».
В 1959 году вышла повесть «Динка», а чуть позднее «Динка прощается с детством».
В книге, ставшей любимой для многих поколений детей, рассказывается о детстве Динки, о ее крепкой дружбе с сиротой Ленькой и приключениях, которые они вместе переживают.


Запись: Всесоюзное радио.

Сценарий — Евгений Агуров.
Режиссёр (радио) — Евгений Агуров.
Композитор — Борис Шехтер.
Музыкальный редактор — Ольга Трацевская.
Редактор — Лидия Виноградская.


Исполнители:

От автора — Сергей Некрасов;
Динка — Зинаида Бокарева;
Лёнька — Валентина Сперантова;
Марина — Наталия Литвинова;
Катя — Наталья Энке;
Мышка — Лидия Князева;
Алина — Нина Гуляева;
Герасим, дворник — Борис Глаголин;
Лина — Майя Ивашкевич;
Отец — Михаил Зимин;
Минька — Елена Миллиоти;
Трошка — Юлия Юльская;
Федька — Валентин Червяков;
Гордей — Юрий Волынцев;
Костя — Алексей Покровский.


Фрагмент третьей части

"..Через минуту, облачившись в свой роскошный плащ с шелковым клетчатым капюшоном, Динка вышла на улицу. В своих походах она редко задавала себе вопрос, куда идти. Она шла туда, где синела полоска неба, где виднелся длинный ряд деревьев и пели птицы…
Но в это утро Динка не слышала птиц, над городом плыл колокольный звон… Он разбивался на многие голоса, могучие, мощные. Они долго дрожали в воздухе, а мелкие звенели, рассыпались колокольчиками над самой головой, потом их снова заглушал могучий удар большого колокола, и над городом плыл долгий-долгий, медленно затихающий звук… Динка шла за колокольным звоном, И чем дальше она шла, тем волшебнее становились расцвеченные утренним солнцем сады и сильнее пахла распустившаяся за ночь сирень.
Динка шла с распахнутым настежь сердцем, полным любви ко всему живому, ко всему, что дышит и радуется жизни, ко всему, что растет, цветет и зеленеет…
Однажды Динка увидела перед Владимирским собором богатую свадьбу: невеста, окутанная воздушным облаком фаты, розовела, как цветущая яблоня. Киев с облетающими лепестками сирени, с дымчато-белыми каштанами тоже казался Динке окутанным воздушным облаком фаты.
«Киев заневестился», — ласково думала Динка, и ей казалось, что сама она в это чудесное утро не шла, а плыла по воздуху вслед за сильным и нежным перезвоном колоколов, как дорогая гостья на чьей-то богатой свадьбе…
Колокольный звон выпел ее на незнакомую старинную улицу, к воротам Киево Печерской, лавры. Здесь Динка оробела и остановилась. Она вспомнила, как Алина, которая ходила в лавру вместе со своим классом, рассказывала, что они спускались в узкие и темные пещеры, что там в затхлом воздухе тоненькими язычками освещали им дорогу церковные свечи, что с каменного потолка и стен сползали капли воды, а в гробах лежали мощи, к которым некоторые девочки прикладывались губами… Алина с ужасом вспоминала, как на низких, выдолбленных из камня потолках от зажженных свечей колебались какие-то причудливые тени, и на каждом повороте у гробов с мощами стояли, как привидения, черные монахи и каждому подносили ко рту глубокие чаши в виде крестов, наполненные «святой» водой… Алина сказала, что никогда в жизни не пойдет больше в эти пещеры.Динка вспомнила еще, что потом в этой самой лавре, прямо во дворе, за длинными столами Алину и девочек ее класса кормили постным борщом с рыбой и горячими пирогами. Это последнее воспоминание пришлось Динке по душе. После своего скромного завтрака она давно уже хотела есть и теперь, представив себе горячие пышные пироги, набралась храбрости и вошла в раскрытые настежь ворота. Конечно, если лавра считается божьим домом, так всех верующих кормят бесплатно…Динка неверующая, но ей тоже хочется есть, с этим уже богу нечего считаться, тем более что зачем богу деньги, что ему — тянучки, что ли, покупать в лавочке?.."